Жюльетт Бинош: Актерская профессия достаточно тяжела!

zhuljet binosh aktrisaВ фильме Сантьяго Амигорены «Несколько дней в сентябре», показанном во внеконкурсной программе 63-го Венецианского кинофестиваля, Жюльетт Бинош играет секретного французского агента, говорящего на арабском и свободно владеющего огнестрельным оружием. После окончания кинофорума корреспондент журнала «Фильм» Татьяна Розенштайн встретилась с актрисой и попросила ее ответить на ряд вопросов.


— Мы уже давно привыкли к тому, что ваших героинь отличают застенчивость и деликатность — качества, как нам кажется, присущие и вам. Однако в своей новой роли вы предстали перед зрителями в образе профессионального агента, который, выполняя приказ, может и обмануть, и убить…

— Когда Амигорена прислал мне сценарий, у меня едва хватило времени его прочитать. Но я интуитивно почувствовала, что роль, предложенная мне, очень интересна, и согласилась принять участие в этом проекте. Надеюсь, однако, что и после этой работы вы по-прежнему будете считать, что мне присущи застенчивость и деликатность, то есть те качества, под влиянием которых я в основном и сформировалась как актриса. Актерская профессия достаточно тяжела — ведь, работая над ролью, никогда не знаешь, где заканчивается реальная жизнь, а где начинается игра. Кажется, чего уж проще увидеть себя со стороны, однако на самом-то деле взглянуть на себя сторонним взглядом невероятно трудно. Для этого нам и нужны вы, кинокритики. Ну а я порой ругаю себя за то, что выбрала эту профессию. И почему только я не стала учительницей?

— Видимо, работа в фильме «Несколько дней в сентябре» в очередной раз подтолкнула вас к размышлениям о тяжелой актерской доле?

— Честно говоря, поводов для этого хватало, ведь я так и не научилась говорить на арабском, хотя не- сколько фраз мне все же пришлось запомнить. А вот сниматься в англоязычных лентах люблю со времен «Английского пациента». Помню, я тогда пришла на съемки такая неуверенная, робкая, переполненная сомнениями… Но режиссер Энтони Мингелла сразу же настроил меня на иной лад. Он поговорил со мной, рассмешил и заставил поверить в себя…. Впрочем, освоить иностранный язык в той степени, в какой это нужно актеру, не так уж трудно, тем более, что мне это нравится. Чисто актерские задачи, конечно же, гораздо сложнее. Одну из них мне пришлось решать в моем последнем фильме, где мне нужно было суметь войти в образ циника. Ирен — это необычайно агрессивный человек и к тому же весьма ироничный. Она уверена, что мир, в котором мы живем, — это сплошь измены и засады. Я же вижу его совершенно иначе. Я ненавижу насилие и власть. Чувствую себя ответственной за события на Ближнем Востоке. Рыдаю, когда страдают невинные дети. Однако, если ты актер, то должен уметь передавать самые разные чувства и эмоции.

— А что повлияло на ваше решение заняться драматическим искусством? Если вспомнить, что ваш отец — режиссер, а мать — актриса, то можно предположить, что именно под их влиянием вы и сделали свой выбор…

— В этом повинна не только моя семья, но и школа, в которой я училась. Я никогда не любила школу, поэтому, чтобы скрасить свое существование, мне приходилось фантазировать и играть. Иногда я испытываю чувство вины по отношению к своей семье, к моим двоим детям. Мне постоянно приходится разъезжать по свету, и ребятишки часто остаются одни. «Эх, — говорю я себе, — не удалось мне стать для них такой мамой, которая по утрам ходит в пижаме и готовит для детей сладости!» Но я быстро успокаиваюсь, ведь у меня очень напряженная, насыщенная самыми разными событиями жизнь. И мне очень приятно, что на моих премьерах часто бывают мои дети, которые, конечно же, гордятся мною.

— Картина Амигорены заставляет нас размышлять о противоречиях, существующих между Америкой и Европой. Европейцы критикуют заокеанский образ жизни и политику США, американцы же не упускают случая показать свое превосходство и силу. Каково ваше отношение ко всему этому?

— Мы сидим в одной лодке. К сожалению, иногда гребем в разные стороны. Двое детей из фильма, которых моя героиня привозит в Венецию для встречи с их отцом, — представители разных миров. Девчонка — циничная француженка, настоящая европейка, а парень — американец; он смотрит на все большими восхищенными глазами и всегда всем доволен… Наш мир окрашен не только в черные и белые цвета. Люди же, населяющие его, не делятся на две категории, в одной из которых — все хорошие, а в другой — все плохие. В каждом из нас — живущих в любом уголке земного шара — есть черты и тех, и других… В последнее время, как мне кажется, несколько уменьшилась острота соперничества между американцами и европейцами; представители двух континентов стали с большим интересом относиться друг к другу.

— В чем, по вашему мнению, состоят различия между американской и французской школами актерского мастерства?

— Англосаксонская школа более демократична. Там все друг друга называют на «ты», все шутят, предвкушая удовольствие, которое должна им принести работа. Французы — люди более консервативные, они стараются от всего защититься — от импровизации, от недописанных сценариев и недоработанных диалогов. Ну а для меня не очень-то важен зафиксированный в сценарии текст. Не он определяет качество игры. Важна «правда настоящего момента», мгновенный настрой и умение воспользоваться им.

— Вам пришлось сниматься у самых разных режиссеров …

— …поэтому я могу приспособиться ко всему. У Ханеке, например, я постоянно чувствовала себя под наблюдением. Он так сверлил меня своими внимательными глазами, словно просвечивал насквозь. У него я прилежно учила все диалоги. Кесьлев- ский никогда не критиковал меня и не давал никаких наставлений. У меня складывалось впечатление, что мы с ним играем в какую-то игру, что он не начальник, а я не актриса. Мне казалось, что мы закадычные друзья, встретившиеся для того, чтобы рассказать друг другу занимательную историю. Съемки с Амигореной проходили в приятной обстановке. Он не сверял слова, которые я произносила, со сценарием и не пытался корректировать мои эмоции, а просто присматривался к тому, что происходило на площадке, полагаясь на актерскую интуицию.

— А вы доверяете своей интуиции? И что вы делаете, если интуиция вас подводит?

— Тогда я перечитываю свою любимую книгу «Разговоры с ангелами» Гитты Маллаж, в которой три религиозных персонажа ведут философские беседы. Эта книга так поразила меня, что я купила несколько десятков экземпляров для моих родственников и друзей. «Разговоры с ангелами», прояснив мои взгляды на жизнь, помогли мне лучше понять тех людей, с которыми я поддерживала близкие отношения. Эти люди по-разному отнеслись к «Разговорам…». Одни разделили мое восхищение этой книгой, другие посчитали, что мною овладел религиозный фанатизм, и стали избегать встреч со мной. В кино мне пришлось сыграть агента-убийцу, а вот в моей любимой книге я нахожу то, что помогает мне в жизни преодолевать конфликты. Ну а моя профессия, несмотря на все трудности, которые ей сопутствуют, делает невероятно интересной мою жизнь и дает мне шанс снова приехать в Венецию!

Статьи по теме

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *