JAR и другие

jar rozentalВещи, попадающие на Christie’s и Sotheby’s, дают потенциальному покупателю дополнительную гарантию качества и цены. Они не просто выставлены на продажу, они проверены рынком. Цены на такие предметы с годами лишь растут в цене.

Сравнительно недавно на важнейших аукционах появились новые игроки—современные ювелиры, производящие вещи в единственном экземпляре и не боящиеся конкуренции со стороны «старых и знаменитых». Каждый из них—художник, не гоняющийся за количеством и мировыми продажами. Этим людям важнее произвести нечто неординарное, выразить своё понимание мира и ювелирного процесса через свои произведения. Аукционные дома охотно берут такие вещи, поскольку они вносят свежую струю в размеренный круг серьёзных камней и солидных имён. Они делают аукционы моложе, заражают их бунтарским духом. Видимо, именно этого там и не хватало.

Революцию в аукционном мире, несомненно, произвёл ювелир по имени Жоэль-Артур Розенталь, или JAR (именно так он подписывает свои произведения). В 1980-х годах он создал новый стиль, опирающийся на завоевания прошлого. Бриллианты с огранкой столетней давности, оправы из оксидированного серебра, которые применялись в XIX веке, полудрагоценные камни, популярные на рубеже XIX–XX веков, природные формы: бабочки и цветы—составляющие репертуара JAR. Это дало повод многим считать ювелира певцом прошлого, но это не так. Розенталю удалось использовать старые материалы совершенно по-новому. За 25 лет им было создано не более ста предметов, которые сделали его самым таинственным, самым дорогим и самым востребованным ювелиром ХХ века.

В его ателье на Вандомской площади в Париже невозможно попасть с улицы. Деньги не открывают двери к JAR. Не открывает их даже известность—многие звёзды мечтают познакомиться с таинственным ювелиром, но без надлежащей рекомендации это невозможно. Розенталь нигде не бывает, мало кто видел его. Говорят, что он груб с клиентами, готов высказать им в лицо всё, что о них думает—ругает дам за неумение одеваться, за дешёвые и безвкусные, с его точки зрения, вещи.

Розенталь первым нарушил правила «большой четвёрки» драгоценных камней: бриллианта, изумруда, рубина и сапфира, и провозгласил, что главное в камне—цвет, а значит, драгоценным становится любой минерал, необходимый ювелиру в данный момент. Любой камень и материал в его руках подобен глине в руках скульптора и служит лишь источником, поводом для мысли. Ему нет равных в комбинировании цветов и оттенков. Его цветовые сочетания сводят с ума своим совершенством и подобием живой природе.

Второй особенностью вещей Розенталя является его отношение к металлам, которые он рассматривает с той же точки зрения, что и камни—с точки зрения их художественных и пластических возможностей. Бессмысленно оценивать вещи Розенталя по тому, что некоторые из них сделаны не из золота, а из серебра или титана—они от этого не становятся менее драгоценными. Он может сделать ожерелье из дерева или алюминия, и цена его будет выше, чем у колье из бриллиантов. Наиболее часто всё же он работает с оксидированным серебром, которое придаёт камням драматический блеск, а всему изделию—старинный, но в то же время крайне современный вид.

Появление вещей JAR на аукционах создало то, что некоторые считают феноменом рынка—стартовая цена на любую из них в ходе торгов возрастает в десятки раз. Вне зависимости от того, из чего сделаны эти вещи (JAR редко использует оглушительно дорогие камни, что до него считалось неотъемлемой частью выдающегося ювелирного украшения), цены резко взлетают в считанные мгновения и доходят до полумиллиона долларов. На последних аукционах JAR пошёл ещё дальше. Он решил пошутить—выставил несколько пар серёг из титана без единого драгоценного камня. Шутка гения обошлась любителям практически даром: при стартовой цене 1000—1200 фунтов стерлингов серьги ушли за 5000. Согласитесь, за два кусочка титана это вполне неплохие деньги! Любая вещь JAR становится центром торгов, за неё бьются десятки телефонных покупателей. И хотя кому-то это кажется лишь конъюнктурой, факт остаётся фактом: если люди бьются, чтобы заплатить за эти вещи огромные деньги, значит, эти вещи того стоят.

Микеле делла Валле (Michele della Valle) выставляется на аукционах сравнительно недавно, но уже создал себе имя в среде коллекционеров «новостей». В отличие от JAR, он делает вещи более «дружелюбные» по отношению к тем, кто их будет носить. Его украшения призваны украшать. Они вряд ли могут служить манифестацией художественного кредо автора, зато вполне узнаваемы, оригинальны и наполнены чувством юмора. То есть, предназначены для любимых жён и подруг состоятельных и артистичных джентльменов. Например, на одном из аукционов, посвящённых исключительно творчеству этого ювелира, было продано кольцо с изображением коралловой свинки (ушло за 11 000 евро против начальной цены в 1 500 евро). Видимо, кому-то кольцо очень напомнило близкую даму, но главное не это. Главное—уверенность, что дама на такой подарок не обидится. А это дорогого стоит.

Последний «гость», появившийся на аукционах совсем недавно, индийский ювелир Вирен Бхагат (Viren Bhagat). В основу его украшений положена индийская традиция, сокровища Великих Моголов, что, как известно, сегодня в центре мировых модных тенденций. Вирену удаётся сочетать древние формы с современным духом, и это именно то, что привлекло к нему внимание отборщиков Christie’s. В октябре 2005 года на торгах в Нью-Йорке рубиновый браслет Бхагата был продан за $33 600 (при оценке $20 000–30 000). Ювелир считает, что это только начало: «Аукцион представляет меня правильной публике. Попасть в каталог для меня очень важно. Может быть, даже важнее самой продажи». Действительно, оказаться в одном ряду со старыми шедеврами Cartier и Bvlgari—совсем не лишнее для того, кто хочет большего.

Статьи по теме

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *