ЧИСТЫЕ ДЕЛА ЖИЛЬ САНДЕР

moda jil sanderЕе не было три года. Три года ее верные поклонники фактически бастовали — не хотели покупать вещи под маркой Jil Sander, которые делает не Жиль Сандер, и все тут. Добастовались. Она снова на модной арене, а ее первая после возвращения коллекция весна-лето 2016 — как вещественное доказательство: Жиль Сандер, пожалуй, главный мастер в области чистого дизайна и неброской роскоши.

А Сандер ведь так уверенно говорила: ухожу из моды навсегда, я сделала что могла и все такое. И знаете, по поводу ее возвращения ни один самый злобный модный критик не съязвил: мол, никогда не говори никогда.

ЧИСТАЯ ПРАВДА

Ходят легенды о почитательницах Жиль Сандер, с которыми у нее всегда складывались особой интимности отношения. Фройляйн Сандер всегда приезжала на открытие своих бутиков и довольно часто гастролировала с «инспекцией» в Париж, Милан, Нью-Йорк и Лондон. Просто проводила день в бутике, сама подбирала девушкам платья и пила с ними кофе. Ее тихие, завораживающие своей интровертной роскошью платья из лучшего сатина, белые рубашки из немнущегося, исключительно натурального хлопка и черные брючные кашемировые костюмы так похожи на нее саму. Успокаивающий, как утренний прибой, голос. Аккуратные и точные прикосновения:

Жиль Сандер поправит складку на талии, одернет «платье типа рубашка» на спине — и у недавней слегка сутулой «клеркодевушки» с замутненным от манхэттенской суеты глазом как будто появляется новая биография. Какой такой банк на Пятой авеню? Она же — взгляните на осанку! — девушка из аристократического европейского семейства. И как будто бы она за дверями бутика обнаружит не привычное хай-тековское адище Манхэттена, а летнюю террасу своего шато — в этом новом бежевом платье, которое делает силуэт «полевая былинка» даже там, где раньше скорее подходило выражение «рубенсовская женщина».

Это было бы похоже на графоманский «гламуротреп», если бы не было правдой, — в таких выражениях моя знакомая, инвестиционный банкир Маша, рассказывала, как она попала в руки Жиль Сандер, зайдя во время бизнес-командировки в Нью-Йорк в бутик Jil Sander. Я знаю еще пару «джинсовых» девушек, которых в жертвы моды уж точно не запишешь: они причитали, какие же отличные майки у Jil Sander, их можно запихнуть комком в чемодан, триста раз стирать в стиральной машинке и носить чуть не пять лет в боевом режиме. И что, видимо, они стоят своих «немаечных» денег.

— Я продала свой автомобиль, чтобы начать свой бизнес, — говорит Жиль Сандер. — Но не из жажды денег — поначалу денег мое дело приносило немного. А только потому, что не обнаружила в мире ни одного модного дома, на который я в принципе хотела бы работать. Я нигде не могла купить себе вещей, в которые я бы влюблялась и хотела носить долго. Например, вообще не могла найти себе любимую белую рубашку. Или любимые брюки.

ЧИСТАЯ ИДЕЯ

ПЛАТЬЕ И ТУФЛИ, JIL SANDER
jil sanderЭто было 36 лет назад в Гамбурге, а немке Жиль Сандер было всего 25. К тому моменту она поучилась текстильному делу в Германии и США, поработала ассистентом редактора в модных журналах Нью-Йорка и Гамбурга. И почти не умела шить. Но зато у нее была идея чистого дизайна: учебники моды пишут о ней как об одной из первопроходцев «чистого» стиля в моде. Черно-бело-бежевые вещи, до изумления стерильного и точного кроя, из очень «непростых» материалов — только лучший кашемир, только лучший хлопок, только лучший сатин с лайкрой. Они стали точным попаданием в сердце «модника мыслящего», то есть творческой богемы (тогда еще не было никаких Калвинов Кляйнов, никакой Прады, бельгийцев, аскетов-японцев). Марка Jil Sander также сразу стала статус-символом у нарождающегося класса бизнес-леди. Это было время феминистского движения, женщины больше не хотели выглядеть и быть домохозяйками, они были почти готовы одеться в мужские костюмы. Сандер первой угадала, как им стоит выглядеть.

— Моя идея была такая: мы должна быть сильными, сногсшибательными, уверенными в себе на триста процентов, но нельзя перегибать палку! Надо оставаться женщинами.

Вещи Сандер жили годами, не теряя точности формы и цвета. Коллекции Jil Sander на Миланской неделе моды устойчиво получали сдержанно-комплиментарные рецензии. И все это подрастерялось, когда марку в 2000 году купил концерн Prada. Через три месяца Сандер заявляет об уходе: не сработалась с владельцем Prada Патрицио Бертелли, мужем Миуччи. Бертелли пожал плечами: такая мощная марка, как Jil Sander, обойдется и без своей родительницы. Арт-директором назначили Милана Вукмировича, байера парижского бутика Colette. Вукмирович в целом выдерживал стиль, вроде как и крой прежний, и материалы, кажется, хуже не стали, но это только «вроде» — исчезло что-то главное, продажи катастрофически падали.

Тем временем ходили слухи, что Жиль Сандер хотят пригласить арт-директором Hermes, что было бы очень правильно. Но слухи пустые: она честно ушла и уж точно не собиралась работать не на свою марку.

Как концерну Prada удалось вернуть Жиль Сандер в марку ее имени? Примирение обе стороны политкорректно не комментируют.

ЧИСТЫЙ ВОЗДУХ

JIL SANDER, ВЕСНА-ЛЕТО 2004
Жесткость форм, которую Жиль Сандер так последовательно выдерживала до этого трехлетнего перерыва, куда-то как ветром унесло: в вещах Jil Sander как будто появился воздух, такое очарование прохладного летнего утра. Полупрозрачные платья из органзы и шифона, украшенные вручную шитьем тон в тон, женственные округлые рукава в стиле 50-х, круглые вырезы, завышенная талия — все это не просто вещи, в которые влюбляешься, как в это самое прохладное летнее утро с кофе на веранде, с росой на траве и с длинными еще тенями от деревьев. Это еще и умное попадание в тему: мода на буржуазные и женственные 50-е, которая началась этим летом, пожалуй, продержится гораздо дольше одного сезона.

И за эти три года с самой Жиль Сандер много чего приятного случилось — представляете, такие гигантские каникулы! Помимо всего прочего, она поучилась в бизнес-школе в Нью-Йорке и еще научилась пользоваться компьютером («мне раньше страшно было к нему подойти, я даже в записную книжку в мобильном с трудом умела номера записывать»). Так что мы с легкостью пообщались с помощью и-мейла:

— Что вы делали три года, пока не работали?

— Ой, я столько всего делала: путешествовала, ходила на яхте, ходила пешком по горам и наконец-то прочла все книги в своей библиотеке. Когда перечитала все, у меня осталась одна книга, которую я могу читать снова и снова, — это коллекция японских хокку. Еще я много общалась с друзьями — это роскошь, которую я не могла позволить себе раньше. Кстати, я побывала наконец-то на Волге и в Санкт-Петербурге. Эрмитаж и Финский залив — это очень глубокие для меня воспоминания. Об элегантном городе, где много неба и цвета домов как у французских замков — терракотовый, желтый, голубой.

— А ваши дизайнерские принципы изменились за это время?

— Ничего не изменилось. Я более четко их определила. Наверное, я поняла, что делать с моей любовью к воздуху. Это так сложно на словах объяснить, когда дело касается не интерьеров, а моды, но в моих вещах появился воздух.

— Первое, что вы сделали по возвращении?

— Дюжину разных белых рубашек. За эти три года, пока я не работала, я впервые много ходила по магазинам только для того, чтобы купить вещи себе. И никто не делает идеальных простых рубашек. Кроме Йоджи Ямамото.

— Вся ваша коллекция, мне кажется, о том, что минимализм мертв. Есть ли вообще будущее у «чистого дизайна»?

JIL SANDER, ВЕСНА-ЛЕТО 2004
— Я всегда думала, что применять к моде термин «минимализм» — довольно неудачное дело. Другие люди использовали этот термин в отношении меня. Я не могу сказать, мертв на самом деле минимализм или жив. Но тот стиль, в котором я работаю, не имеет ничего общего с аскетизмом. Это стиль, который отсекает лишнее, ведь вокруг так много мусора! И он вовсе не исключает фантазии, совсем наоборот. Чистый дизайн — достижение современности, он точно выражает идею движения к будущему. А когда мода обращается к барочности, она поворачивается назад. Может быть, воспоминания — это мило и ностальгично, но это не моя тема.

— Отсутствие яркого цвета — это ваше категорическое правило?

— Цвет — очень сильный элемент, он должен употребляться как нечто очень-очень ценное. Никогда не нужно ослеплять цветом. Это вовсе не чувственно. И это вообще не мой стиль.

— Если бы можно было заказать рекламную кампанию знаменитому художнику из прошлого, на кого бы пал ваш выбор?

— Одного сложно назвать. Таких несколько, целая маленькая выставка получилась бы. Пьеро делла Франческа, Вермер, акварели Уильяма Тернера, натюрморты Моранди, какие-то картины Палермо. Как уже готовая реклама — «Черный квадрат» Малевича. Как видите, я начинаю быть весьма самоуверенной в себе как в дизайнере.

— Бывает, что вам — бац — и приснится какое-нибудь новое платье?

— Бывает, что во сне приходит какая-то отличная идея. Бывает, придет масса отличных идей, но, просыпаясь, понимаю, что они все пустые и «мимо». А кошмары мне никогда не снятся. Я как-то научилась их не допускать — это трудно объяснить в двух словах, это что-то сродни медитации.

— Сейчас мода цитирует разные эпохи, и никто не совершает революций, как Коко Шанель и Эльза Скьяпарелли. Это просто кризис жанра или действительно в моде уже все было?

— Когда дизайнеры обращаются к ретро, это всего лишь спецэффекты. Я верю, что новое на самом деле возможно. Но «революции» нынешние — не такие шумные, как раньше. Мода набирает силы изнутри, как мы, например. Другие пропорции, другие материалы, которые создают еще более интимные и родственные отношения с телом. Мы создаем моду, которая не «выветрится» через полгода. Так что наша революция — перманентная, если хотите. Надеюсь, не слишком ударилась в политику здесь.

— Вы с детства поняли, что вы дизайнер?

— Ну да. Это не только выражалось в эскизах, которые я рисовала, будучи маленькой девочкой, но и в будничных вещах — например, как я накрывала на стол.

— Какой самый трогательный подарок вы получали в жизни?

— Сердце из ткани. Я даже не знаю, кто его сделал. Я поехала на пару дней на Средиземное море. Было утро, и оно лежало на моем столике перед завтраком. Я так и не узнала, кто мне преподнес этот подарок.

— Вам случается покупать экстравагантные вещи?

— У меня нет на это времени. Потом, экстравагантное — это же все лишнее.

Статьи по теме

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *