БАРЫШНИ НА ВЫПУСКЕ

vypusknoiЖенская память капризна. Важные даты, нужные телефоны и полезные адреса она стирает с себя без размышлений и угрызений, размашисто, как тряпкой с доски после урока стирают мел. Но какой-нибудь фасончик какого-нибудь платьица, крой рукава, форму воротника, длину манжеты и число оборок, весь этот ничего не значащий, в сущности, фильдеперс, женская память будет охранять и сохранять столько, сколько нужно.

Я спрашиваю у мамы: «Мама, в каком году ты закончила школу?» Мама говорит: «Да ты что, разве я помню?!» Тогда я спрашиваю : «Мама, а что ты надела на выпускной бал?» «О, — говорит мама, — у меня было такое платье из белого муара, ты, наверное, даже не знаешь, что такое муар…»Муаровая лодочка

Моя мама, ее мама и Манечка. Год примерно 1951-й

Моя мама в своем классе была красивее всех. У нее была подружка Манечка, тоже красивей всех. Но у моей мамы была еще мама, лучшая портниха на весь Баку, поэтому обычно моя мама была все-таки красивей Манечки.
На последней примерке своего первого взрослого платья она стояла перед огромным зеркалом и думала, что наденет Манечка. Во рту у нее был палец, потому что мама моей мамы была убеждена: если что-то пришивать на человеке, то человек обязательно должен держать палец во рту, иначе ум этого человека зашьется в подол. (Такая примета, кстати, была у многих мудрых портних. Возможно, этим они обеспечивали себе некоторую статичность клиента и спасались от потока пожеланий.) И мама послушно посасывала свой указательный пальчик. А во рту у ее мамы были, как положено, булавки. «Не дыши!» — приказала мамина мама сквозь булавки, и мама надолго перестала дышать, но, конечно, не перестала думать о Манечке.

К счастью, таких примерок у нее было всего две, а могло бы и вообще не быть ни одной, потому что сшить дочке платье ее мама могла за одну ночь и с закрытыми глазами. Обычно она так и поступала, но для бального платья было сделано исключение. Однако не всем так везло, чтобы ближайшие родственники оказывались лучшими портнихами, поэтому девчонки из маминого класса не дышали по четыре раза в неделю весь июнь, пока сдавались выпускные экзамены и шились выпускные платья. Купить же себе что-то было вообще невозможно, об этом никто и не думал даже, все листали, как ненормальные, журналы мод, которые так и назывались — «Журнал мод», безо всяких изысков, и были ни капельки, конечно, не глянцевыми, но от этого не менее авторитетными.
В итоге все девчонки в глубокой тайне друг от друга срисовали из одного и того же
Гипюр на чехле»Журнала мод» почти один и тот же фасончик (отрезное по талии, пышная юбка ниже колен, но выше щиколоток, круглый вырез без воротничка) и сшили из белого (бело-розового, розово-белого, кремово-розового) крепдешина почти одно и то же платьице. Получилось опять как будто школьная форма, только для выпускного бала.
А у мамы было муаровое платье, белое, но не гладкое, а с выделкой, с таким же белым узором. (Она мне объяснила, что такое муар: чуть плотнее, чем крепдешин, чуть тоньше, чем шелк, из него дореволюционные гимназисточки шили белые форменные фартучки, это считалось очень нарядно и со вкусом.) Оно тоже было отрезное по талии, но юбка не просто пышная, а полновесное «солнце-клеш», и вместо обычного пояска широкий плотный пояс, сзади переходящий в торжественно-ехидный такой бант. А воротник был «лодочкой», это был самый-самый писк, эти «лодочки» только-только вплывали в жизнь, и мама с ними. Она потом долго носила это платье в институте, оставаясь на гребне модных течений, потому что течения эти тогда были не такими бурными, как сейчас.
В чем была Манечка, она уже не помнит.
Да, кстати, это был 1953 год.

В мае Светка Попова из 10-го «А» сделала себе начес. Совсем слабенький, чахленький такой начесик. Костик Петров, для которого она это сделала, его даже не заметил. Но зато заметила физичка. Она вывела Светку в туалет, окунула головой в раковину и открыла воду. Горячую. (Перепутала от злости.) Светка заорала так, что малышня в 1-м «В» подумала, что пришел Серый Волк и ест семерых козлят. Вот-вот доест, и настанет очередь 1-го «В». Они попрятались под парты и долго не хотели вылезать.
Принцесска из кримплена

Светка Попова ушла с пятого урока мокрая, ошпаренная, зареванная и гордая. Она поклялась отомстить физичке, но не знала как. Тем более что времени для мести у нее было немного. «Прекрасно, — сказала старшая сестра ее лучшей подруги, — я знаю, как ты ей отомстишь. Ты придешь на выпускной в платье-чулке. Гипюровом. Голубом. Я тебе дам отрез, фасон и портниху. Она шьет как Леонардо да Винчи. Ты будешь как Брижит Бардо. Твоя физичка вымрет от зависти, как динозавр». Светка тут же подсохла, распушилась и заулыбалась.
…Теперь Светлана Николаевна Попова утверждает, что была первой выпускницей средней школы, надевшей на выпускной бал гипюровое платье-чулок на чехле. К тому же старшая сестра лучшей подруги с помощью консервной банки и умелых рук соорудила на ее голове нечто окончательно сногсшибающее и объяснила, что это — стон. Этот стон назывался «Бабетта».
Выжила ли после этого противная физичка, Светлана Николаевна вспомнить не может.
Она также затрудняется с точностью назвать год, когда происходили все вышеописываемые события. До 1968-го, это ясно. И даже, скорее всего, до 1967-го… Но, конечно, не в 1965-м!

shkola za bugrom…У одной девочки родители съездили в ГДР. Привезли оттуда чемодан с кримпленом и чемодан с платформами.
Платформы были качественные: тупорыленькие, основательные, нос закрыт, пятка открыта. Все белые. Кримплен был розовым, бело-серым, светло-зеленым, синим и темно-синим. Розовый кримплен девочка, конечно, оставила себе. Темно-синий оставила себе ее мама. Бело-серый взяла себе одна подружка, зеленый — другая, синий (вздохнув) — третья. Все трое завидовали первой, розовой. Но что делать, не гипюр же брать! Тем более что розовая девочка сказала ясно: «В ГДР уже никто не носит гипюр! И эти кули на голове тоже никто не носит! Все носят вот так, — и она провела двумя руками по голове ровненько-ровненько. — А платья — ‘принцесски’. Тут так, тут так, тут вот так… Во-от такой длины. Понятно?!»
В общем все было понятно: гладкая голова, прямые волосы, самое сложное, что может быть у платья, — это вырез, а больше никаких спецэффектов. Только с длиной возникли некоторые проблемы: там, где показала эта девочка, юбки обычно только начинались, а выходило, что их надо уже заканчивать. Но что делать, если в ГДР носят именно так?!
«Но это как-то неприлично…» — сказала мама той девочки, которой достался светло-зеленый кримплен и у которой платьице фасона «принцесса» (тут так, тут так, тут вот так, совсем как в ГДР) было всего на 15 см выше коленок.
«Я тебе покажу ГДР!» — сказала мама той девочки, которой достался бело-серый кримплен. И ее платьице фасона «принцесса» было выше коленок еще на больше.
А девочка, которой достался синий, просто ничего своей маме не сообщила, поэтому у ее мамы и не было возможности как-то повлиять на ход событий и предполагаемую длину выпускного платья. Эта умная девочка сама пошла в ателье мод, сама выторговала у портнихи необходимый минимум, сама долго училась нагибаться так, чтобы не были видны трусики, и сама пришла к выводу, что лучше не нагибаться совсем.
И она не нагибалась целый выпускной вечер. Зато она была совсем как в ГДР и вскоре после выпускного вышла замуж за своего одноклассника.
Год их бракосочетания прочно помнит ее муж: 1972-й.

Чеки и фонарики

Маша позвонила в дверь три с половиной раза, как положено, и стала ждать. Через десять минут дверь лениво открылась, но не до конца: ее держали на цепочке. (Тогда почти все двери были цепные, как собаки. Считалось, так спокойнее.) Машина судьба тоже повисла на цепочке: ни войти, ни уйти нельзя. За цепочкой стоял молодой человек в батнике и смотрел безучастно. Маша сказала:
— Я от Семен Семеныча.
Он сказал:
— Клево!
Маша спросила:
— Можно?
Он сказал:
— Аск!
Цепочка звякнула, дверь открылась, жизнь удалась. Молодой человек провел Машу в комнату, где на кровати лежали сигареты «Данхилл», зажигалки «Бик», косметика «Пупо» и пакетики «Монтана». Под кроватью — коробки «Саламандра», в шкафу — платья из «Тати». Пахло духами. Молодой человек ушел и оставил Машу один на один со счастьем.
… Хотя все это, конечно, было совсем не так обязательно. В «Тканях» на углу Тверского бульвара можно было достать отрез хорошего шелка. Можно было достать его также в «Тканях» на «Павелецкой» и в «Тканях» напротив посольства США. Потом из этого хорошего шелка сшить хорошее платье с шарфиком (шарфик — это модно), с рукавами-фонариками (фонарики — это модно), отрезное по талии (отрезное по талии — это снова модно!). Длина будет опять до середины икры, но теперь она уже называется «миди». А туфли купить в «Салоне для новобрачных», выпросив у знакомых брачующихся ненужный купон на обувь женскую, белую, чешскую, одна пара, 35 руб. И сделать химию в «Кудеснице» на Герцена.
И все это будет не то. То — это как раз так, как Маша, очень модная московская девочка. Проведя в конспиративной комиссионке пять часов и проявив невиданную силу воли, она купила у сонного хозяина не джинсы «Монтана», а настоящий костюм. Из полиэстра. Голубой. За 200 рублей (вся мамина зарплата и еще чуть-чуть зарплата папина). Юбка, топик и балахон а-ля Пугачева, чуть плиссированная ткань, чуть поблескивающая, чуть маловат, но до выпускного еще две недели, и если вообще ничего не есть, то будет как раз.
Эти две недели у Маши ушли на поиски голубых босоножек. Точнее, первую неделю она искала босоножки, а вторую — чеки Внешпосылторга по приемлемой цене, потому что босоножки, конечно, нашлись в «Березке» на Ферсмана. Два рубля за чек — это бандитизм, считала Маша. Рубль за чек — это враки, так не бывает. Она купила за рубль восемьдесят, но всем сказала, что за рубль семьдесят. Сэкономила на мороженом, тем более что мороженого этим летом не ела (для костюма).
…Она помнит, какие были лужи тем летом, когда она заканчивала школу: в этих лужах отражалась вся очередь в «Березку» на Ферсмана, состоявшая из выпускниц и их мам. И помнит, что пахло сиренью. А год, конечно, не помнит. Говорит, это было совсем недавно. Позавчера. Где-то в середине 80-х.
***
На этом выпускном лучше быть в чем-нибудь на бретельках, девочки. Можно в двухслойном, прозрачно-непрозрачном. Желательно с открытой спиной. Силуэт обтягивающий, так что есть прекращайте заранее. Черный вовсе не обязателен, тем более что он вам еще сто раз за жизнь надоест.
Но главное, что вам следует знать о выпускном платье, — то, что его вы будете помнить долго, а все остальное память сотрет из себя размашисто, как тряпкой с доски стирают мел.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.